Моя проза
Игра на шахматном поле. Глава 2: "Шахматы и заговор"
21 Сентября 2007, 14:00
10 сентября 1356 года, Бордо- Входите, граф.
Аманье де Ла Мот, архиепископ города Бордо, приветственно поднял руки. Лиловая ткань его мантии отсвечивала черным в сумраке комнаты, освещенной лишь камином и парой свечей. Бертран подошел, прикоснулся губами к холодному камню перстня, и занял место напротив священника. В комнате пахло курениями и сожженной хвоей, а не потом и сталью, как это было в доме Грайи.
Архиепископ показал на стол, где, кроме пары писем, была шахматная доска с искусно вырезанными фигурами - должно быть, черное дерево и слоновая кость, как и у всех богачей.
- Вы играете в шахматы?
- Только с сильным противником, Ваше Преосвященство.
- Похвально, сын мой. Победа над слабым не принесет чести доблестному рыцарю.
- Именно поэтому доблестному рыцарю может не хватить достойных соперников. Ибо все его достойные соперники рано или поздно оказываются на земле... или под землей, - рискнул пошутить Леспар.
- Как и ваши, сын мой?
Бертран развел руками:
- Ваше Преосвященство, я все реже играю в шахматы.
Архиепископ улыбнулся - шутка ему понравилась.
- Хотите вина, сын мой? У меня в достатке есть бордосское, я знаю, что гасконцы пьют только его.
- Благодарю, Ваше Преосвященство.
Де Ла Мот отпер шкафчик, достал кувшин и два золотых кубка. Поставив кубки на стол, он аккуратно разлил темную жидкость и убрал кувшин обратно в шкафчик. Бережлив или недоверчив?
Бертран сделал глоток, язык ощутил знакомую сладкую терпкость. И вправду бордосское.
- Хорошее вино, - задумчиво произнес архиепископ, глядя в свой кубок. - Говорят, что местное вино - лучшее из всех, что делаются в христианских землях. Столетие назад так же говорили о винах Тулузы, но Тулуза пала, и, говорят, это пагубно сказалось на ее виноградниках... Вы пили тулузское?
- Нет, не доводилось, - покачал головой Леспар. - На моих землях расположен один из лучших виноградников Гаскони, и подземелья моего замка никогда не знали нехватки хорошего вина. Мне, признаться, никогда не приходило в голову сравнить качество моих вин с чьими-то еще...
- Сын мой, - де Ла Мот отпил глоток, - если бы у нас не было войны с французским королем, а вам бы захотелось попробовать тулузского вина, у кого бы вы просили разрешения?
- Ну, - задумался Бертран, - к королю французскому[1] с этой просьбой обращаться странно, а Гастон Феб[2] сейчас далеко... Разве что попросить графа де Перигор.
- Целых три знатных феодала на один виноградник, - кивнул священник и тронул свою цепь. - Вам не кажется, что это много?
- Много, - согласился Бертран. - Но иногда бывает и больше.
- Нельзя сказать, что кто-то от этого выигрывает, сын мой. Французские короли любят раздавать регалии, замки и титулы, очень благозвучные на слух, и столь же пустые на деле. Правда, они столь же часто их отбирают. Не объясняясь. - Он отпил еще глоток. - Вы не подскажете, сколько лет род Леспаров был вассалом английской короны?
- Это очень легко подсчитать, Ваше Преосвященство. Со торого замужества королевы Элеоноры[3].
- А с тех времен... У кого нужно было просить разрешения, чтобы попробовать вина Леспара?
- Только у сеньора де Леспара. Более ни у кого.
- Как это просто.
Помолчав, архиепископ добавил вдруг совершенно иным тоном:
- Я молюсь о том, чтобы южные провинции французского королевства тоже знали только одного сеньора и одного короля.
Бертран замер. Объединить южные провинции? Чьим же именем? Неужели...
- Это... очень трудно, Ваше Преосвященство, - сказал он наконец. - Не под силу одному человеку, сколь бы могущественным он ни был.
- Даже Господь не требовал от нас невозможного, - покачал головой де Ла Мот. - И не мне, презренному червю рядом с Создателем, требовать большего. По крайней мере так утверждал мой духовный отец, отец Жак, когда еще был кардиналом и не думал, что когда-либо наденет папскую мантию[4]... Царство ему небесное!
- Аманье перекрестился. - А у вас есть духовник, сын мой?
Леспар вспомнил брата Бернуа и постарался сдержать улыбку.
- Да, Ваше Преосвященство.
- Это похвально, сын мой.
Архиепископ допил вино и подбросил в камин несколько хвойных веток. Повисло молчание, которое Бертран не хотел нарушать: было очевидно, что Аманье все скажет ему и так.
- Хороший рыбак, прежде чем закинуть удочки, изучает водоем, чтобы выбрать наиболее подходящее место и время, - начал объяснять священник. - А что же мы видим в этом водоеме? Не подскажете ли мне, граф, чьи земли нас окружают?
- Арманьяк, Овернь, Лангедок, - Бертран осекся, вспоминая: география никогда не была его сильной стороной, - Пуату...
- Еще Лимож, Ангумуа и Аженуа, - подсказал Ла Мот.
- И Наварра, Ваше Преосвященство.
- Ах, да. Уникальное королевство, которое никогда королевством не было. И как вы считаете, кто из сеньоров вышеперечисленных земель согласится перейти под владычество короля Эдуарда?
Бертран задумался. Точно не Арманьяк: лейтенант короля[5] скорее повесится, чем отдаст Англии собственные земли. Не Овернь: большая часть этих земель либо принадлежит королю, либо его верным вассалам. Наварра могла бы стать хорошим союзником, но ее король сидит в плену и не выберется оттуда еще несколько лет. Лангедок?.. Слава
Раймона Тулузского до сих пор не дает покоя нынешнему графу де Перигор; говорят, жители Лангедока верят, будто тулузские сеньоры ведут свой род от древней богини луны... Скорее всего, Роже Бернар воспользуется военной суматохой, чтобы отделиться ото всех - пусть не восстать в прежней мощи, но и не приносить никому вассальной клятвы. И что остается?
- Думаю, Ангумуа. Он ближе всех к нам.
Архиепископ наградил его теплой улыбкой.
- Нет, сын мой. Правильным ответом будет - никто. - Увидев удивленный взгляд рыцаря, он пояснил: - Сейчас в этом нет ни пользы, ни смысла. У английской короны немало денег и славных полководцев, первый из которых - сын Его Величества, да продлит милосердный Господь его дни, но дом Плантагенетов не может тягаться с домом Валуа на этой земле.
- Ваше Преосвященство, - серьезно сказал Бертран. - Вы бы не позвали меня, если бы у вас не было того, что вы могли бы мне предложить, а я слишком хорошего мнения о Вашем Преосвященстве, чтобы подумать, что то, что вы хотите мне предложить - пустая и бессмысленная трата моего времени.
- Вы правы, сын мой, - снова улыбнулся священник, и внезапно в чертах его лица проявился малолетний проказливый ребенок, только что задумавший новую шалость. - Позвольте объясниться.
Он откинулся назад в кресло и начал играть с перстнями, которыми были унизаны белые руки этого достойного священнослужителя.
- Да, дом Плантагенетов не может соперничать с домом Валуа, но всегда ли это было так? Чем силен король? Только верными вассалами, которые могут отдать свою кровь, жизнь и богатство. Благословение Господу, этого у короля Эдуарда хватает, но разве столь же силен Его Величество Иоанн?
Леспар задумался.
- У Его Величества Иоанна много могущественных вассалов, - сказал он наконец. - Но много ли верных - не могу судить.
- Истинно сказано: лишь Господь единый свободно читает в душах наших, - наставительно произнес священник. - Но и нам, смертным, кое-что ведомо... Иногда наши знания - суть плод опыта и мудрых книг, а иногда Господь шлет осенение. Однажды я задумался: что поможет спасти души невинных в грядущей и неизбежной войне? Только мирное соглашение. Но в нынешних обстоятельствах открытое мирное соглашение, пожалуй, выйдет лишь боком и новой кровью. А вот если силы противника будут ослаблены... - он выразительно замолчал.
- Понимаю. Говорят, что там, где ощущается недостаток в рыцарях, особенно ценны дипломаты, - улыбнулся Леспар.
- Да, и это признак нового времени, сын мой... Нашим предкам такое бы и в голову не пришло. Хотите еще вина?
Леспар кивнул. Архиепископ вновь отпер шкафчик и разлил остатки вина. Значит, осторожный, а не скряга. Это хорошо. По правде говоря, откровенность данного разговора ставила Леспара в тупик - не от того, что хитрый священник практически полностью посвятил его в возможный заговор, а от того, что Аманье выбрал говорить именно с ним, а не со, скажем, Грайи. Бертрану не было чуждо самолюбие и даже в чем-то гордость, но он не обманывал себя: среди знатных родов Гаскони Леспары хотя и не плелись в хвосте, но и не стояли впереди. Так почему же Аманье вызвал его? Будь у него немного времени, он бы сумел понять, но времени не было, и он был благодарен за эту небольшую паузу.
- Но как ослабить противника? - продолжил де Ла Мот. - И тут меня осенило. Крестьянину потребуется целый день, чтобы срубить старый, толстый дуб, но, если тот же дуб изгрызет поганый червь, ему остается лишь сделать пару точных взмахов топором. Сила хороша, когда она цельна, сын мой. А если в ее сердце затаился червь, это подорвет ее сильнее, чем удары извне.
- И что же послужит червем?
- О, способов много. Гораздо интереснее подумать, какой из дубов в королевской роще, свалившись, потянет за собой много соседних. - Тут священник замолк, пристально посмотрев на собеседника - то ли давая ему время осмыслить услышанное, то ли ожидая, что он предугадает то, что будет сказано.
Леспар медленно смаковал вино, позволяя деталям сложиться в общую картину.
- Старое графство, - догадался Бертран.
- Именно так! Старое, сильное, южное графство. Но какое? Арманьяк под властью первого лейтенанта, Лангедок сам не знает, кому отдавать вассальную клятву, а вот Овернь! О, Овернь - это совсем другое дело. Овернь - это самая сердцевина земель "ок"[6]. Овернь - это ключ к Клермонам, ключ к Дофинэ, да ко всему югу земель Валуа... Правда, большая часть Оверни формально принадлежит женщине, и поэтому не имеет верховного сеньора, как Арманьяк или, скажем, Нормандия. Граф Клермон и король Иоанн рвут ее зубами друг у друга, и с этого стола перепадают ошметки местным сеньорам, к вящей радости последних... Вы можете что-нибудь сказать о местных дворянах, сын мой?
Бертран помедлил, пытаясь прочесть на бесстрастном лице архиепископа его настоящие намерения, но тщетно.
- Я знаю, что они больше озабочены своим достатком, чем сохранением верховной власти, Ваше Преосвященство.
- Как и все мы, - вздохнул Ла Мот и перекрестился: - Господи, помилуй нас, грешных... - И спросил вдруг совершенно другим тоном: - Правда ли, что ваша бабка по отцу была родом из славной семьи Ла Барж, видных сеньоров Пюи-де-Дома[7]?
Бертран пожал плечами:
- Это не секрет.
- А это семейство состоит в родстве с графами де Шассень?
- По линии бабки мой род действительно восходит к Гийому де Шассень, - подтвердил Бертран. Он начал понимать, куда клонит архиепископ.
- И война, конечно, разделила родственников?
Леспар вспомнил сытое рыло троюродного братца.
- Увы, Ваше Преосвященство.
- Ах! - архиепископ казался взволнованным. - Но ведь Господь
завещал нам любить своих братьев и сестер, и сам подставил вторую щеку. Разве могут служить споры между сильными мира сего оправданием для того, чтобы не выражать пламенную братскую любовь? Ах, сын мой, когда вы предстанете перед Господом, какой ответ вы дадите ему? И разве не равен перед Его лицом и король, и скромный монах? Как священник, я обязан наставить вас на путь истинный.
Священник переигрывал, но это уже не имело значения. Сомнений больше не было - он говорил о его кузене и тамошней родне. Но какая же это родня? Они отвернулись от матери, стоило только отцу объявить, что он подозревает ее в измене...
- Но что делать, если его сердце тоже отвернулось от меня? - хмуро произнес Леспар. - Как бы ни было сильно мое раскаяние и как бы ни была сильная моя любовь, козни диавола сильны и мерзки...
- На все воля Божья, - развел руками архиепископ. - Вы в ответе за собственную душу, он - за свою...
И добавил серьезно:
- Это хорошо, что вы играете в шахматы только с сильными противниками, сын мой. Предстоит большая битва: Его Величество Иоанн собрал под знаменами многих, очень многих славных рыцарей. Но помните, что даже в самой разгромной партии пешка может стать ферзем.
Примечания
[1] После падения Сен-Жилей, графов Тулузских, большая часть их земель перешла в королевский домен.
[2] Гастон III, граф де Фуа, виконт Беарнский (1331-1391), за свою красоту носил кличку "Феб". В 1346 г. он оказал поддержку королю Филиппу VI в войне с англичанами, за что был назначен губернатором Лангедока и Гаскони. В описываемое время находится в крестовом походе в Ливонии, в который был вынужден отправиться, заподозренный в том, что он вступил в тайное соглашение с Карлом Злым Наваррским против французского короля Иоанна.
[3] Имеется в виду Элеонора Аквитанская, которая, сочетавшись вторым браком с Генрихом II Плантегенетом, принесла Англии герцогство Аквитанское и Гасконь.
[4] Имеется в виду кардинал Жак де Новей, в 1334 году ставший папой Бенедиктом XII.
[5] Имеется в виду Жан д'Арманьяк.
[6] В то время Франция в экономическом, политическом и культурном плане была поделена на две части: южную и северную. Условно их называли земли "ок" и земли "ойль", по способу произнесения слова "да" (Отсюда: Langue d'Oc (Лангедок), буквально - "язык "ок"). Впоследствии северные диалекты легли в основу современного французского языка, а южные диалекты постепенно были забыты.
[7] Пюи-де-Дом - одна из четырех больших областей Оверни.
