Моя проза
Игра на шахматном поле. Глава 5: "Условия сделки"
9 Декабря 2007, 15:42
12 октября 1356 года, замок ЭскоУтром четвертого дня пребывания в подземелье Арно растолкал стражник и, взяв под руку, вывел сначала в длинный коридор (было похоже, что его переводят из одной части замка в другую), а затем - на винтовую лестницу, поднявшись по которой, Монморен попал в крохотную комнатку для охраны, которая, в свою очередь, вела в круглую залу с узкими бойницами. Очевидно, это была сторожевая башня или что-то вроде того.
Арно почти не удивился, увидев там Леспара. Эти четыре дня никто не нарушал его покой, кроме стражника, таскавшего ему еду, и рыцарь подумал, что, должно быть, гасконец приготовил ему что-то особенное. Кажется, его ожидания оправдались.
Леспар был одет по-дорожному: полусапоги с мехом, черный шерстяной плащ, накинутый по-римски[1] - одежда без изысков, такая, чтобы не мерзнуть, а не такая, чтобы красоваться.
- Доброе утро, - сказал гасконец. - Надеюсь, ваше пребывание здесь было приятным?
Вопрос сам по себе был оскорблением, но Арно промолчал. Пусть его тюремщик поймет, что такая мелочь не может его задеть.
- Граф, нам с вами не удалось договориться о сумме выкупа, - как ни в чем не бывало продолжил Леспар. - Точнее сказать, вы сами лишили себя возможности назначить сумму, которую вы бы сочли приемлемой, и мне пришлось взять на себя данный труд.
- И? - равнодушно осведомился Монморен.
- И, принимая во внимание знатность вашего рода, ваше древнее происхождение и положение среди остальных сеньоров Оверни, я говорю вам, что оцениваю вашу свободу в пятнадцать тысяч ливров.
На лице Монморена не отразилось ничего. Леспар ждал ответа.
- Так вы согласны с суммой?
Наверное, у этого человека в жизни нет иных целей и удовольствий, кроме богатства и наживы. Отвращение наполнило Арно, как полнится жабами заброшенный колодец, но ярости больше в нем не было, осталась только пустота и еще какое-то детское удивление. Он сражался на поле битвы, но проиграл ее, и уже не имело значения, что будет с ним после; и, если Господу угодно окончить его дни здесь, что ж, пусть так и будет. Он скажет правду. Больше тянуть не за чем.
- У меня нет денег, - просто сказал он.
Леспар вопросительно приподнял левую бровь.
- У графов де Монморен нет денег? Позвольте вам не поверить. У вас по крайней мере три замка.
- Тем не менее это так. Много лет назад, когда еще отец был жив, сгорел один из наших замков, а второй уже давно... он почти разрушен. Потом отец погиб... при Креси, но перед тем, как уйти к Отцу Небесному, он заставил меня поклясться, что я восстановлю честь и славу предков, а я всегда держу свои обещания. Я потратил пять лет на восстановление сгоревшего замка. Пять лет. Уже не помню, во сколько мне это обошлось. А потом на мою землю напали бриганды из Бретани. Они украли и уничтожили все. У меня остался только родовой замок и ни капли денег.
Леспар задумался. Верит или нет?
- Ну хорошо, - сказал он наконец. Какой же противный в Гаскони выговор, или ему только так кажется? - Я, как уже сказал, оцениваю вашу свободу в пятнадцать тысяч ливров. Положим, у вас и в самом деле нет денег, но вы можете заплатить мне иначе.
- Но как?
- А как Иоанн де Валуа собирается расплатиться? - пожал плечами гасконец. - Деньгами вассалов, разумеется. Заплатить выкуп за сюзерена - долг каждого рыцаря, разве не так?
- Но мои вассалы не богаче меня, - молвил Арно, с трудом удерживаясь от упоминаний о чужеземцах, которые ограбили страну.
- Я теперь понимаю, почему деньги у вас не задерживаются, - гасконец снисходительно улыбнулся. - Вы совершенно лишены деловой жилки, иначе бы поняли, что вскладчину они бы собрали необходимую сумму, а если бы не собрали, то вы бы с полным правом отобрали у них их замки, чем бы и расплатились со мной. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, я четко следую законам рыцарства.
Арно застыл на месте. Гасконец с каждой минутой внушал ему все большее омерзение, однако возразить ему он не мог: формально Леспар был прав.
- Ни у одного из своих дворян я замок не отберу, - сквозь зубы процедил он.
На мгновение на лице Леспара промелькнуло нечто похожее на удивление, но его тут же сменило все то же вежливое безразличие. Чему он удивлялся? Арно его не понимал, и это его злило.
- Я мог бы вам сказать, что сам напишу письма вашим баронам, - задумчиво протянул гасконец, не сводя с француза внимательного взгляда. - Но это была бы нечестная игра... Кроме того, вы можете мне предложить нечто еще более ценное.
- Я вас не понимаю.
- Подумайте, - пожал плечами Леспар и расправил на внутреннем рукаве несуществующую складку. - Что может предложить один знатный сеньор другому знатному сеньору?
- Но я не вижу решительно ничего, что я мог бы вам отдать.
- Ошибаетесь. Вы можете отдать мне ваш родовой замок.
Ничего не произошло. Небеса не рухнули на землю, не грянул оглушительный шум труб Апокалипсиса, только сердце екнуло и ушло вниз. Арно пока еще не понял, что Леспар имел в виду.
- Замок, - тупо повторил он. - Но зачем вам мой замок?
- Видите ли, граф, - начал объяснять Бертран, надевая черные кожаные перчатки. - Раз уж мы решили говорить начистоту... Я - мужчина, я - рыцарь, и у меня есть дама сердца, у которой вскорости будет от меня ребенок. К сожалению, она не благородного происхождения, и я не могу на ней жениться, но я люблю ее, и хочу, чтобы у моего сына был титул.
Отдать титул Монморенов английскому ублюдку?! О, он недооценил всю подлость души этого торгаша! Арно почувствовал, что задыхается, а его руки сами сжались в
кулаки.
- Вы напрасно так сердитесь, граф, - Леспар оставался все так же безупречно вежлив, - я уверен: если вы обдумаете мое предложение, оно покажется вам даже лестным.
Арно трезво оценил расстояние до собеседника. Если прыгнуть, то он собьет его с ног; физически они были примерно равны, но английский торгаш не ожидает ничего подобного и будет застигнут врасплох. Около стены валялась тяжелая цепь с ошейником - вероятно, здесь когда-то держали псов. Если перехватить несколько звеньев, получится подобие молота, и им вполне можно перебить глотку... И как это просто. Леспар умрет, и он перестанет быть пленным, он может сбежать отсюда... Ох. Пресвятая Дева, спаси и сохрани. На счету Арно была не одна, не две, а много жизней, но он убивал в честных поединках или в боях. Если сейчас он убьет тюремщика, он будет не лучше его. Не лучше!
- Я вижу, вы успокоились, граф. Это вселяет в меня надежду.
- Никогда Монморены или их замок не будут принадлежать английским ублюдкам, - четко выговаривая каждое слово, вымолвил Арно. Это было даже не оскорбление. Он просто говорил правду.
- Почему? - спокойно спросил Леспар. - Вы думаете, Иоанн де Валуа не согласится?
- Что? - Арно был сбит с толку. - Причем тут Его Величество?
- Если не ошибаюсь, он ваш сюзерен. И именно у него вы должны просить разрешения продать свой родовой замок.
- Клянусь распятием! - вырвалось у Монморена. - Я и не собирался просить этого разрешения! Вы еще не поняли?! Вы не получите от меня ничего! Ни замка, ни денег! Ничего!
- Я не жду от вас немедленного решения. - Проклятье! Его ничем не сломить! - Но через какое-то время мы поймете, что это выход. Сейчас я составлю документ о передаче ваших владений мне - то есть, замка, доходов с земли и так далее. Вам нужно будет только поставить вашу подпись, а что до разрешения, то я его выхлопочу без особых усилий. Видите ли, после недавней битвы меня очень возлюбил Его Высочество, а Его Высочество вполне может попросить своего пленника о небольшой услуге. В конце концов, Валуа находится на таком же положении.
Щеки Монморена покрыла краска стыда и ярости. В этот момент он как никогда сильно мучился своей несвободой. То, что просил английский ублюдок, было немыслимо. Это означало предать двадцать поколений предков, оставить жену с сыном нищими, это означало потерю всего. Время для гордости ушло вместе с поражением французского войска - теперь он понимал это. Но предать свой род? Оставить сына без средств к существованию? Представить даже невозможно. Неужели гасконец всерьез думает, что он на это пойдет по доброй воле?
Солнце светило в узкие бойницы. Бертран де Леспар, его тюремщик и мучитель, не сводил с него глаз. Как он раньше не замечал, какого цвета у него глаза? Болотные, скользкие, как два омута - два дьявольских омута на светлом лице ангела. Отец Рифле говорил, что красота - от дьявола. Он был прав.
Дверь скрипнула.
- А, вот и ты. Познакомьтесь. Это Мартен Югуа, которые некоторые зовут Молчуном. Мартен, скажи, чтобы мне принесли перо и пергамент.
Арно безразлично смотрел на крестьянина в большом гугеле[2]. У него было желтое лицо в рытвинах, большой нос и редкие волосы, но глаза смотрели живо и осмысленно. Леспар не держал у себя идиотов.
- Он действительно нечасто говорит, - продолжил Бертран, когда дверь за Молчуном закрылась. - Считает, что слова нужно употреблять только в самом крайнем случае. Весьма занимательная философия, вы не находите? У вас будет много времени поговорить об этом. Видите ли, я уезжаю в Бордо, где скоро пройдут празднества по случаю нашей великой победы. Турнирный меч уже вручен[3], судьи оповещены, участники уже едут, а вы... а вы остаетесь здесь, с Молчуном, чьим нежным заботам я вас вверяю. Древние считали, что в башнях прекрасно думается. Вот и думайте на здоровье. Предпочтительно о том, что жить хорошо, а умирать - нет. Особенно - умирать без вести, без надежды и, возможно, без покаяния. А теперь - прощайте.
Наконец-то он начал угрожать. Неужели у этого куска льда тоже есть чувства? Арно вспомнил день после битвы. Кажется, его оскорбления тогда его задели, почему бы не попробовать сейчас, ведь ему нечего терять? Он распрямил плечи и скрестил руки на груди.
- Я понимаю, почему вам так нужен мой титул, сеньор де Флоримон, - процедил он сквозь зубы как можно более равнодушно. - Но вы напрасно потратите свое время. Ни вы, ни ваш бастард никогда не станут настоящими рыцарями. Потому что рыцарь бережет свою честь, защищает слабых и выполняет свой долг. Вам, торгашам, этого не понять!
Леспар уже был на пороге, но после этих слов обернулся, и лицо его напоминало зимнюю стужу.
- Цените мою деликатность, граф, - холодно произнес Бертран. - Я бы мог сразу отдать вас палачу.
Тяжелая дверь захлопнулась, и Арно остался один в комнате. Он прислушался: вот скрипят засовы на двери, вот шаги удаляются по коридору, и все стихает. Он подошел к одной из бойниц, которые здесь заменяли окна. Отсюда было видно крыльцо - неровный темно-серый камень лестницы, по краям поросший плющом, мхом и диким виноградом. Конюшие подвели оседланного белого коня, которого Арно уже видел по дороге сюда - видимо, Леспар ездил только на нем. Голубые и желтые ленты на копьях стражи трепал ветер, щурился золотой лев на привратных штандартах, в старом одеяле неба затерялся лазоревый лоскут, и повсюду, куда хватило глаз, были только выцветшие опустевшие поля и порыжевшие лесные склоны.
Прошло некоторое время, и внизу зашумели: это вышел хозяин замка. Монморен не видел его лица, но легко опознал по светлым волосам - они были редки на юге, а среди англичан, наоборот, встречались часто. Рядом с ним шла какая-то рыжеволосая женщина. Кто это? Почему он ведет ее за руку, бережно придерживает? Это его жена? Она была одета не как знатная дама, а как крестьянка. Значит, не жена, а шлюха. Это ее ублюдку английский торгаш захотел передать титул Монморенов? Он успел составить документ? Когда он вернется?
Только теперь Арно осознал, что его жизнь оказалась полностью в руках этого человека.
Всю ночь он, скорчившись, просидел у стены, устремив взгляд в темноту, прислушиваясь к малейшему звуку, не в силах заснуть. Из темноты выступало лицо с волосами цвета меда, в ушах звучал мягкий равнодушный голос с противным выговором, и эти видения не уходили. Стало холодно: за теплым сентябрем пришли влажные ночи октября, а дрова в камине быстро стали еле тлеющими углями. Пытаясь согреться, он сгреб к себе всю солому, но это плохо помогало, и, когда наступил рассвет, он трясся от холода.
Хорошенькое место для "размышления"!
[1] Правая пола плаща перекидывается через плечо и крепится фибулой или просто веревками.
[2] Капюшон, переходящий в воротник, который носили мужчины поверх верхней одежды.
[3] Одна из стадий организации турнира, когда гербовый король вручает тому сеньору, кому был прислан вызов (его называют защитником), тупой турнирный меч. Приняв вызов, защитник выбирает судей и назначает дату.
